Как-то раз к Кустодиеву пришли молодые ученые с просьбой написать их портрет – без денег.
Мастер тогда работал над портретом Шаляпина и тяготел к изображению великих людей. Гости пообещали Кустодиеву, что тоже станут великими!
Он согласился.
За свой труд художник получил мешок муки и мешок благодарностей (муку ученые раздобыли «по обмену» – починили что-то на мельнице).
На тот момент Петру Капице (слева) было 27 лет, Николаю Семенову (справа) – 25. Спустя годы они выполнили обещание, данное Кустодиеву.
В 1956 году Семенов получил Нобелевскую премию по химии, а Капица стал Нобелевским лауреатом по физике в 1978 году.
©️ Роман Надирян

«Невероятная судьба выпала на долю художника Бориса Кустодиева.
Он был безмерно счастлив в браке со своей единственной и обожаемой Юлией.
Он даже не мог тогда предположить, что за несколькими годами их семейного счастья последуют десятилетия горя и безысходности…
И что Юлия станет его ангелом- хранителем.
Беды пришли в дом молодой семьи в 1907 году, когда от менингита, не прожив и года, умер их младший сынишка.
А сам Борис Михайлович стал жаловаться на боли в руке и жуткую мигрень.
Через пару лет у Кустодиева появились первые признаки заболевания спинного мозга, поэтому боль в позвоночнике и руке усиливались с каждым днем.
Диагноз был неутешителен: опухоль в спинномозговом канале.
В тридцать с небольшим Кустодиев стал инвалидом.
К 1916 году у Бориса Михайловича развился необратимый паралич нижней части тела.
Потребовалась сложнейшая операция, продлившаяся около пяти часов, во время которой к сидящей в коридоре жене вышел сам профессор и сообщил: «Подтверждена опухоль спинного мозга, но, чтобы добраться до нее, нужно перерезать нервные окончания.
Больной без сознания, поэтому вам решать, что сохранить ему: руки или ноги?».
Женщина, прекрасно понимая, что в лучшем случае ее ждет судьба сиделки при паралитике, уверенно ответила: «Оставьте руки. Художник — без рук, он жить не сможет...».
Целых полгода провел художник на больничной койке, между болью и отчаянием.
Но рядом с ним всегда была она — его верная Юлия, благодаря которой он смог продолжать жить и творить.
На категорический запрет врачей работать, Кустодиев настойчиво заявил: «Если не позволите мне писать, я умру»… Стиснув зубы и превозмогая невыносимую боль, он писал лежа.
Дома товарищи-художники соорудили для живописца специальный навесной мольберт, на котором подрамник с холстом мог передвигаться в разные стороны.
А позже Юлия пересадила мужа в кресло-каталку и научила передвигаться на нем по комнате.
Также она придумала приделать к креслу небольшой столик, куда можно было положить краски и другие принадлежности.
И что самое удивительное, именно в это время Кустодиев напишет те праздничные, жизнелюбивые картины, которые стали знаменитыми и вошли в сокровищницу мировой живописи. .
Пестрая провинциальная жизнь, праздники, знаменитые кустодиевские купчихи и красавицы — это тот фантастический и ностальгический мир художника, которым он жил в те тяжкие годы.
И сложно представить себе, что художник создавал свое художественное наследие полуголодным в холодной квартире, практически беспомощным в кресле-каталке, превозмогая страшные боли…
Тем не менее это было жуткой реальностью для самого мастера и его семьи.
Последние месяцы жизни, отмеренные 49-летнему художнику, он не жил — он постепенно умирал: неподвижные ноги, разрываемые адской болью, высохшая, совсем ослабевшая рука, из которой падал карандаш.
Жена была с ним рядом до последних минут…
За более чем пятнадцать лет — ни одного упрека или жалобы на усталость, ни одного нарекания на злую долю.
Умер художник теплым майским днем от скоротечного воспаления легких.
И напоследок судьба как бы посмеялась над художником — за десять дней до его кончины он получил извещение, что советское правительство разрешило выехать ему за границу на лечение и выделило на эту поездку деньги.
Юлия Евстафьевна умерла в 1942 году, в суровые дни блокады Ленинграда от голода...»(с)
